Патопсихологические исследования при эпилепсии

При
патопсихологическом обследовании
больных эпилепсией обнаруживаются
характерные изменения мышления,
речи, памяти, личностные особенности.

Существенно
изменяется темп
психических процессов,
у большинства больных он значительно
замедлен. Показательно в этом отношении
исследование с помощью таблиц Шульте.
Тогда как здоровые люди затрачивают в
среднем на поиск чисел в одной таблице
40—50 с., у боль­ных эпилепсией поиск
чисел в таблице длится от 0,5
до 2,5 мин.
и более.

Уже
в начальной стадии эпилепсии отмечаются
изме­нения
подвижности психических процессов.
Явления инер­тности
психической
деятельности обнаруживаются даже при
наличии в анамнезе у больных с начальными
прояв­лениями эпилепсии единичных
судорожных припадков (при отсутствии
еще заметных признаков
интеллектуально-мнестического снижения).

Нарушения
подвижности психических процессов
лег­ко обнаруживаются в пробе на
переключение.
Так, при попеременном прибавлении к
заданному числу двух дру­гих отмечаются
ошибки чередования. Последние
обнару­живаются и при попеременном
назывании к заданным словам антонимов
и синонимов.

Характерны
в этом отношении результаты исследова­ния
методикой
попеременного называния
пар одушевлен­ных и неодушевленных
предметов. У больных эпилеп­сией
обнаруживаются ограничение называемых
предме­тов рамками одного понятия
(называются одни лишь до­машние
животные в качестве одушевленных либо
мебель и окружающая обстановка в качестве
неодушевленных), частое повторение
одних и тех же слов, иногда (чаще в начале
задания) — неправильное чередование
пар слов.

При
выраженном эпилептическом слабоумии
и олигофазии больные нередко прибегают
к называнию собствен­ных имен близких
им людей.

Явления
инертности отмечаются и при произвольном
назывании 60 слов. На выполнение этого
задания уходит от 6—7 до 14 мин. Многократно
повторяются одни и те же слова. Психически
здоровые обычно называют слова смыс­ловыми
гнездами, состоящими из 5—6 слов, близкими
по родовой принадлежности, например,
“автомобиль, поезд, самолет, пароход”.
После такого смыслового гнезда может
следовать другое: “море, река, озеро”
и т.д. У больных эпилепсией эти смысловые
гнезда состоят из значительно большего
числа слов. Это обстоятельство делает
понятным, почему больные эпилепсией
затрачивают на произвольное называние
слов много времени, в силу инертности
продол­жают искать нужное слово, а не
переходят к словам, при­надлежащим к
другому смысловому гнезду.

Обнаруживаемая
при обследовании больных эпилеп­сией
инертность протекания ассоциативных
процессов ха­рактеризует их мышление
как тугоподвижное, вязкое.
Эти особенности отмечаются и в произвольной
речи больных: они “топчутся” на месте,
не могут отвлечься от второсте­пенных,
мало существенных деталей. Но при этом
цель высказывания больным не теряется.

Инертность,
вязкость мышления больных эпилепсией
отчетливо выступает в словесном
эксперименте.
Об этом свидетельствует увеличение
латентного периода, частые эхолалические
реакции, однообразное повторение одних
и тех же ответов. Часто на слова-раздражители
больные отвечают стереотипными рядами
слов либо называют слова из своего
профессионального обихода, иногда в
качестве ответной реакции подбираются
прилагательные, обозна­чающие цвет
данного предмета. Иногда ответные слова
относятся к предыдущим словам-раздражителям
(“запаз­дывающие” речевые реакции).

Такие
же особенности обнаруживают больные
эпилеп­сией при исследовании методикой
подбора слов-антони­мов, являющейся
вариантом словесного эксперимента.
Здесь сам исследующий инструкцией
предопределяет ха­рактер ответных
реакций. Оскудение
словарного запаса
часто приводит к тому, что больные
прибегают к образо­ванию антонима
путем прибавления к заданному слову
частицы “не”. В словесном эксперимен­те
отмечается зависимость между характером
слова-раз­дражителя и величиной
латентного периода. Испытывае­мые
больным затруднения в подыскании нужного
слова-антонима увеличиваются при
предъявлении им слов аб­страктного
значения.

Часто
в словесном эксперименте встречаются
ответ­ные реакции — штампы (например:
яблоко — груша, пти­ца — курица). При
выраженном слабоумии ответные ре­акции
стереотипны, однообразны — на все
слова-раздра­жители больной может
отвечать 2—3 словами (“хороший” или
“плохой”, “знаю” или “не знаю”).
Нередко словесные реакции отражают
отношение больного к предметам,
обоз­наченным словами-раздражителями,
например: город — люблю; булка — вкусная
и т. п. Эти особенности ассоци­аций
отражают изменения личности больных,
присущий больным эпилепсией эгоцентризм.

Такого
рода включение себя в описываемую
ситуацию рассматривается как признак
преобладания конкретных
представлений в мышлении
больных эпилепсией, недо­статочности
в осмыслении условного характера
задания, как проявление эгоцентрических
тенденций.

Уже
в обычной беседе больные эпилепсией
обнаружи­вают склонность к чрезмерной
обстоятельности,
детали­зации. Еще больше эти особенности
эпилептического мыш­ления выступают
при описании больными сложного ри­сунка
или при пересказе текста. При этом
больные подме­чают совершенно
несущественные детали, фиксируют на
них свое внимание. Нередко, описав, таким
образом, рису­нок, больной все же не
может уловить его содержание.

Затруднения
в выделении существенных признаков
предметов и явлений характеризуют
наблюдающиеся при эпилепсии снижение
уровня процессов обобщения и от­влечения.
При исследовании
методикой исключения боль­ные крайне
обстоятельно характеризуют каждый из
четы­рех изображенных на рисунке
предметов и либо не нахо­дят между
ними отличия, либо заявляют, что все эти
пред­меты ничего общего между собой
не имеют. Так, боль­ные приходят к
выводу, что шкаф, кровать, этажерка и
комод являются мебелью, и не могут найти
отличитель­ного признака, позволяющего
объединить виды мебели, служащие для
хранения каких-либо предметов. Разгляды­вая
картинку с изображением очков, часов,
весов и термо­метра, больной дает им
крайне детальную характеристику и
утверждает, что не видит между ними
ничего общего.

Больные
эпилепсией производят классификацию
по конкретно-ситуационному признаку.
При этом
можно ус­лышать такие рассуждения:
“морковь, лук, помидор — это я всегда
в борщ кладу”; “врач, ребенок, термометр
— все это в больнице, и уборщица в
больнице нужна” и т. п. Характерно
образование в процессе классификации
не­скольких мелких, близких по
содержанию групп, напри­мер, выделяется
посуда металлическая и стеклянная,
обувь и головные уборы образуют отдельные
группы и не объ­единяются с одеждой.

Часто
наблюдающиеся у больных эпилепсией
пустые рассуждения создают картину
своеобразного
резонерства,
отличающегося от резонерства при других
заболеваниях, в первую очередь, от
шизофренического. Резонерство боль­ных
эпилепсией носит характер компенсаторных
рассуж­дений. Его особенности
проявляются в поучительном, типа
сентенций, тоне высказываний, отражающих
некоторую патетичность и переоценку
собственного жизненного опы­та, в то
время как эти высказывания носят характер
неглу­боких, поверхностных, бедных
по содержанию суждений, содержат
шаблонные, банальные ассоциации. Их
резонер­ские рассуждения всегда
приурочены к конкретной ситуа­ции,
от которой больному трудно отвлечься.
У резонерствующих больных эпилепсией
в эксперименте отмечаются снижение
уров­ня обобщения и отвлечения, узость
диапазона мышле­ния, эгоцентрические
тенденции при бедности словарно­го
запаса.

Характерны
наблюдающиеся у больных эпилепсией
расстройства
речи —
замедление ее темпа, употребление
уменьшительных слов и речевых штампов,
олигофазии. Олигофазия,
как писал А. Н. Бернштейн (1912), — основ­ное
и наиболее характерное речевое
расстройство у боль­ных эпилепсией.
Различают острую послеприпадочную и
постоянную (общую прогрессирующую, по
Я. П. Фрумкину, 1939) олигофазию.

Непосредственно
после припадка при наличии расстро­енного
сознания у больных обнаруживается
асимболия —
нарушена способность узнавать предмет
и его назначение. По мере восстановле­ния
сознания асимболия исчезает, ука­зывал
А. Н. Бернштейн, и проявляется
амнестико-афатический комплекс (острая
после­припадочная олигофазия).
Олигофазия
проявляется в том, что больные узнают
пока­зываемый им предмет и обнаруживают
знание его свойств и назначения, но
назвать предмет не могут. Патофизио­логически
острая послеприпадочная олигофазия
изучена М. И. Серединой (1952), установившей
своеобразную по­степенность
восстановления корковых связей между
сиг­нальными системами после судорожного
припадка. Вначале высвобождаются из-под
торможения связи между речевоспри­нимающей
областью и двигательным (кинесте­тическим)
анализатором. В связи с этим больной
может правильно выполнять двигательные
задания. Затем вос­станавливаются
связи между зрительным и речедвигательным
анализаторами —- больной может правильно
назы­вать предметы. В последнюю очередь
восстанавливаются связи между слухоречевым
и речедвигательным анализа­торами,
лишь тогда больные уже могут правильно
отве­чать на вопросы.

Затруднения
называния предметов в послеприпадочный
период неоднородны: более знакомые,
обыденные предметы больные называют
раньше, чем менее знако­мые по прежнему
жизненному опыту.

Течение
эпилепсии сопровождается неуклонным
ослаб­лением памяти.
Вначале обнаруживается нарушение
про­извольной репродукции — концентрация
внимания на вос­произведении в памяти
какого-либо слова приводит к ухуд­шению
способности репродукции. На последующих
эта­пах обнаруживаются расстройства
удержания и запомина­ния. Такая
динамика расстройства памяти при
эпилепсии отмечалась О. Bumke (1939), И.
Шипковенским (1956).

Кривая
запоминания у больных эпилепсией носит
свое­образный характер. Количество
воспроизводимых слов с каждым последующим
повторением либо незначительно
увеличивается, либо остается прежним.
Не встречается, как при церебральном
атеросклерозе, уменьшение коли­чества
слов, воспроизводимых при последующих
повто­рениях. При более глубоких
нарушениях памяти у боль­ных эпилепсией
кривая запоминания носит более пологий
характер.

Представляет
интерес определенное соответствие
меж­ду выраженностью общей прогрессирующей
олигофазии и глубиной расстройств
памяти, их параллелизм. Чем меньше
выражены у больных эпилепсией расстройства
памяти, тем менее выражена и общая
прогрессирующая олигофазия, и, наоборот,
более глубоким расстройствам памяти
соответствуют более выраженные
олигофазические проявления.

Для
больных эпилепсией характерен
детализирующий тип восприятия,
отражающий черты эпилептической пси­хики
в перцепции. Аналогами детализирующего
типа вос­приятия в мышлении являются
снижение
уровня обобще­ния и вязкость.
При обследовании больных эпилепсией с
равной степенью выраженности психического
дефекта за­метен явный параллелизм
между отмеченными особен­ностями в
перцепции и мышлении.

Исследование
больных с помощью теста Роршаха показало,
что с тенденцией к детализации у больных
эпилепсией свя­зано известное
уменьшение количества “стандартных”
ин­терпретаций, характерных для
здоровых и отражающих присущие норме
перцептивные стереотипы.

С
нарастанием слабоумия уменьшается и
количество образов, характеризующихся
динамичностью, снижается “показатель
движения”.

Таким
образом, для эпилептического
интеллектуаль­ного дефекта характерно
сочетание таких признаков, как понижение
количества стандартных интерпретаций,
отсут­ствие кинестетических
интерпретаций, снижение количес­тва
ответов с интерпретацией пятна как
целого, бедность, стереотипность
содержания.

С
прогредиентностью заболевания связано
и возраста­ние количества ответов по
цвету.

При
исследовании методом Вартегга (А. Т.
Чередни­ченко, 1975) больные эпилепсией
чаще, чем больные ши­зофренией и
здоровые, использовали цветные карандаши.
В некоторых случаях преимущественное
использование красного цвета было
характерно для предприпадочного
со­стояния обследуемых. Сам рисунок
носил характер итера­тивно-детализирующего.
Нередко во всем бланке отмеча­лись
явления персеверации. Уменьшение
коли­чества “стандартных” образов
объяснялось бедностью ри­сунка, его
редуцированностью, а не необычностью,
“сверх­включением”, как это имеет
место при шизофрении.

Сравнительно
мало при обследовании больных эпи­лепсией
используется личностный опросник MMPI.

Особенности
личности больных эпилепсией И. В. Крук
изу­чала с помощью методики
незаконченных пред­ложений.
Полученные при этом дан­ные позволяют
характеризовать систему личностных
отношений
больных эпилепсией. На первый план
высту­пало значительное преобладание
словесных реакций типа импунитивных,
отражающих тенденцию к ниве­лированию
возможных конфликтных факторов.
Напри­мер: “Если все против меня… я
стараюсь, чтобы все было хорошо”; “Люди,
с которыми я работаю… очень хоро­шие”.
Эти примеры свидетельствуют о выраженности
у больных в ситуации исследования черт
аффективной вяз­кости, умилительности.
Иногда при изменении обста­новки
исследования, при внесении в нее
фрустрирующих факторов выступал и
другой компонент эпилепти­ческой
аффективной пропорции — взрывчатость,
злоб­ность. Это особенно было заметно
у больных с преоб­ладанием в картине
психического дефекта аффективных
изменений. В ряде случаев в составленных
больными фразах выявлялась агрессивность:
“Если все против меня, то… я буду
бороться и ни перед чем не останов­люсь”.

В
ответах больных часто обнаруживались
тенденции, которые могут быть обозначены
как чрезмерно альтру­истические. Они
соответствуют характерным для боль­ных
эпилепсией особенностям личности,
которые в пси­хиатрической литературе
получили название “гиперсоциальности
эпилептиков” (F. Mauz, 1937); “Я всегда
хо­тел… жить и трудиться на благо
коллектива”; “Моей самой большой
ошибкой было… то, что я заболел; ведь я
мог бы приносить пользу людям”.

Отношение
к болезни проявлялось такого рода
ир­радиацией фраз: в плане отношения
к болезни больны­ми рассматривались
фразы, обычно воспринимаемые в связи с
чувством сознания вины, страха, отражающие
взаимоотношения в коллективе, отношение
к прошло­му и т. д.: “Когда меня нет,
мои друзья… нет друзей у больного
человека”; “Когда-то я… был такой, как
все, у меня не было припадков”; “Самое
худшее, что мне слу­чилось совершить,
это… заболеть”.

Анализ
полученных данных в соответствии со
степенью выраженности психического
дефекта у обследо­ванных больных
позволяет говорить о характерных для
этого заболевания прогрессирующих
нарушениях само­оценки.
По мере углубления психического дефекта
на­растают явления недостаточной
критичности к себе, не­дооценка
неблагоприятных жизненных факторов,
уси­ливается преобладание импунитивных
реакций, стано­вится все более частой
преувеличенно-оптимистическая оценка
будущего. Больной с выраженным
эпилептичес­ким слабоумием фразу:
“Думаю, что я достаточно спо­собен,
чтобы…” заканчивает следующим образом:
“…учиться в институте”. Параллельно
отмечается уси­ление испытываемых
больными затруднений при вы­делении
эмоциональной направленности фраз.
Фразы становятся эмоционально
малозначимыми: “Моя мать и я… сидим
дома”.

Методика
“незаконченных предложений” дает
объ­ективное представление о
характерологических изме­нениях
больных эпилепсией и может быть
использо­вана для определения степени
выраженности психиче­ского дефекта.
Эти данные могут помочь в решении
диагностических и экспертных вопросов,
а также в ин­дивидуальном построении
реабилитационных мероп­риятий.