В какой серии рид заболел сибирской язвой

ТАСС-ДОСЬЕ. 1 августа 2016 г. в Ямало-Ненецком автономном округе (ЯНАО) в окружной больнице Салехарда скончался 12-летний мальчик.

Как сообщили в пресс-службе губернатора ЯНАО Дмитрия Кобылкина, «на 90%» причиной смерти стала кишечная форма сибирской язвы.

В Ямальском районе 25 июля был введен карантин из-за сибирской язвы, от которой погибло более 2,3 тыс. оленей. Этот диагноз был подтвержден у восьми человек, в том числе трех детей. По данным властей ЯНАО, причиной вспышки инфекции стало необычайно теплое для Крайнего Севера лето: в течение месяца на Ямале держалась аномальная жара — до 35 градусов.

Сибирская язва — инфекционная болезнь, относящаяся к группе особо опасных. Возбудитель инфекции — бактерия bacillus anthracis. Болезнь поражает животных, от них может передаваться человеку. Возбудитель сибирской язвы передается людям в основном при непосредственном контакте с больными животными: при разделке туш, через продукты животноводства, изделия из кожи, меха, реже — через воду, почву, аэрогенно (по воздуху).

Источниками инфекции чаще всего становятся крупный рогатый скот, лошади, свиньи и другие сельскохозяйственные животные. От человека к человеку болезнь не передается.

Формы болезни

У людей болезнь может протекать в кожной, легочной и кишечной формах. Инкубационный период — от нескольких часов до 2-3 дней.

Наиболее распространена кожная форма сибирской язвы, сопровождающаяся воспалением лимфоузлов и образованием карбункула (острого гнойно-некротического воспаления с некрозом тканей). Как правило, при своевременном лечении кожная форма сибирской язвы не несет сильной опасности, однако при отсутствии лечения в 20% случаях инфекция приводит к септическому шоку и смерти.

При легочной форме болезнь первоначально напоминает по симптомам обычную простуду, которая затем переходит в пневмонию. Даже с качественным лечением смертность от последующей дыхательной недостаточности составляет около 50%.

Кишечная форма является наиболее редкой, поскольку возникает при употреблении в пищу мяса погибшего от болезни животного. На ранней стадии напоминает пищевое отравление. У заболевшего наблюдается повышение температуры тела, режущие боли в животе, диарея и рвота. Состояние больного прогрессивно ухудшается и при явлениях инфекционно-токсического шока больные умирают. Симптомы этого вида сибирской язвы трудно выявить, что приводит к высокому уровню смертности.

История

Сибирская язва известна с древности. Современное название болезни на русском языке ей дал в конце XVIII века русский врач Степан Андреевский. Бактерия bacillus anthracis впервые в чистом виде была выделена в 1876 г. немецким микробиологом Робертом Кохом.

В 1881 г. французский микробиолог и химик Луи Пастер создал прививку против сибирской язвы для животных. Впервые вакцина для человека была создана в 1940 г. сотрудниками Санитарно-технического института Красной армии (в настоящее время — «48 ЦНИИ Минобороны России», г. Киров) Николаем Гинсбургом и Александром Тамариным.

В XX веке споры сибирской язвы также начали использоваться в качестве биологического оружия. В частности, испытания такого оружия на людях проводили в 1935-1945 гг. в Манчьжурии японские военные («отряд 731»).

Методы борьбы с болезнью

Основным способом борьбы с bacillus anthracis является уничтожение заболевшего скота, а также вакцинация животных в зонах, где повышена вероятность возникновения болезни. В случае выявления эпидемии скота также прививаются люди.

Споры бактерии bacillus anthracis устойчивы к тепловому воздействию и могут сохраняться до 200 лет. Особенно опасен труп павшего животного, служащий источником заражения почвы, такие участки десятки лет опасны для травоядных. Поэтому туши больных животных сжигают, а пепел зарывают в могильники.

Случаи эпидемий в России

Крупнейшая в современной истории вспышка сибирской язвы на территории России наблюдалась весной 1979 г. в Свердловске (ныне — Екатеринбург). Тогда заболели 96 человек, из них 64 скончались. По официальной версии, причиной инфекции стал больной скот, однако большее распространение получила другая версия — утечка штамма сибирской язвы в военном городке под Свердловском.

Ежегодно в России регистрируется в среднем 11 случаев заболевания людей сибирской язвой. В 2013 г. заболели два человека, в 2014 г. — семь человек, в 2015 г. выявлено три случая заболевания. Летальные исходы от сибирской язвы в России относительно редки.

В июле 2010 г. в деревне Бурановка Тюкалинского района Омской области от заболевших сибирской язвой лошадей заразились шесть человек, один из них скончался.

В августе 2012 г. очаг заражения возник в поселке Дружба Целинного района Алтайского края. Диагноз был подтвержден у трех человек, которые разделывали тушу коровы, один из заболевших скончался.

35 лет назад на Свердловск обрушилась эпидемия смертельно опасного заболевания. Люди гибли десятками, а местные чиновники думали лишь о том, как скрыть от Запада, что на Урале ведется разработка бактериологического оружия…

УРАЛЬСКАЯ «ОБИТЕЛЬ ЗЛА»

19-й городок появился в Свердловске сразу после Великой Отечественной войны в 1946-м году. Это был совершенно секретный, закрытый объект со своей собственной инфраструктурой. Практически город в городе! Его построили, тогда еще, на самой окраине города, на площади в один квадратный километр, обнесли по периметру бетонным забором и подвели отдельную ветку железной дороги. Внутри была своя прокуратура, ЗАГС, госпиталь, магазины, а также крематорий для сжигания тел подопытных животных. Вся территория делилась на три охраняемые зоны: производственную (там находились лаборатории, виварий и цеха), жилую и складскую, спрятанную глубоко под землей. Причем, население 19-го военного городка числилось за Пермской областью.

Выходить в Свердловск жители секретного городка могли только по особому разрешению. Извне также никто не мог попасть внутрь. К слову, это был не единственный подобный секретный городок, где в советское время велись разработки бактериологического оружия. Специальные институты находились также в Кирове и Подольске. Каждый из них занимался одним видом микробов-штаммов.

– Кировскому институту досталась чума, подольскому – туляремия, ну а в Свердловске разрабатывали штамм сибирской язвы, – объясняет наш источник. – Испытания проводились на островах в Аральском море – Возрождение и Комсомольск. Огромную помощь в разработках бактериологического оружия оказали архивы «отряда 731» (специальный отряд японских вооруженных сил, который исследовал биологическое оружие и ставил опыты на людях, – прим. ред.), захваченные в 45-м году. То, что вырвалось из лаборатории в Свердловске, было полностью новым бактериологическим оружием, от которого люди умирали в течение суток.

И, действительно, зараза убивала в основном боевой состав – мужчин в возрасте от 20 до 60 лет. Женщин умерло очень мало. Из 350 погибших в Свердловске (по информации нашего источника, — прим. ред.) женщин было только семь…

СНАЧАЛА ВИНИЛИ СТОЛОВУЮ 32-ГО ВОЕННОГО ГОРОДКА

Сперва главным источником заразы считался 32-й военный городок. Находясь через дорогу от секретного 19-го, он первый попал под облако спор.

– В начале апреля 1979 года я был в командировке в Перми, и неожиданно получил приказ срочно вернуться в Свердловск на совещание к командующему округом, – рассказывает Виктор Сидоров, в 1979 году командовавший мотострелковой дивизией в 32-м военном городке. – Тогда я позвонил дежурному и спросил, что случилось. Он мне ответил, что происходит нечто странное: массово умирают люди, одна за другой приезжают машины «скорой помощи». 3 апреля я приехал в Свердловск, и начальник штаба дивизии положил мне на стол список людей из 32 военного городка, в котором числилось 14 умерших и 25 госпитализированных.

Отметим, что по официальной версии первая смерть от болезни произошла лишь на следующий день – 4 апреля. Все, кто умерли в 32-м военном городке до этого дня, в отчеты не попали.

– Ознакомившись со списком погибших, я сразу приказал начальнику штаба изолировать 32-й городок. Нельзя было ни входить на территорию, не выходить, – объясняет Виктор Павлович. – После этого я отправился в окружной Дом офицеров, где началось совещание. Актовый зал был заполнен до отказа, внутри собрались руководители оборонных предприятий и командиры всех воинских частей гарнизона. Совещание открылось со слов командующего: «В 32-м военном городке массово умирают люди, а командир дивизии мне об этом ничего не докладывает! Принимаем все меры к выяснению причины смерти. Все заболевания связаны с болезнью легких, и есть подозрение на работу столовой».

«СОЛДАТЫ КАЖДЫЕ 30 МИНУТ ПРОВЕРЯЛИ, НЕТ ЛИ НОВЫХ ЗАРАЖЕННЫХ»

Санитары тут же принялись проверять военный пищеблок. Медики забрали оттуда все кухонные принадлежности и всю мебель. По словам солдат, в части не осталось ни одной вилки, тарелки, стакана или ложки. Но никакой заразы на них не обнаружили. Против версии о заражении через еду говорило и то, что в это же время в 32-м проходили сборы, однако умирали не только областные приписники, но и городские, которым разрешалось спать и есть дома. В изолированном городке продолжали заболевать люди. Чтобы успокоить семьи военнослужащих офицеры устроили собрание в местном клубе.

– Пришло около трех тысяч человек, однако тишина была гробовая, – признается Виктор Сидоров. – К этому моменту у нас заболело уже 33 человека. Я попросил горожан не запирать двери квартир, а окна не открывать. С этого момента я боролся за жителей городка, как военный. Закрепил офицеров за подъездами, чтобы они раз в 30 минут заходили к жильцам и узнавали, нет ли заболевших. Также я организовал садик для детей, чьих родителей увезла «скорая помощь». Внешнюю связь со Свердловском отключили. Домашние телефоны теперь работали только во внутренней сети городка. Продукты в магазине – сгущенку, сахар, консервы, молоко, соль, сыр, масло – распределялись на каждого жителя строго по списку. У меня жена врач. В Алма-Ате, в лепрозории ее научили карантинным мероприятиям, поэтому я смог сам организовать жизнь в городке во время эпидемии.

Однако скоро в 32-м городке стала заканчиваться еда и лекарства. Работники военторга медлили с поставкой продуктов на зараженный объект. Чтобы люди не начали умирать еще и от голода, командованию пришлось лично отправиться к командующему округом.

– Молва о моем приезде быстро распространилась по штабу, – вспоминает Виктор Павлович. – В итоге, кроме солдата на КПП, а также самого командующего, я больше никого не увидел. Первый же вопрос, который мне задал командующий: «можно ли со мной здороваться за руку?». Я ответил: как хотите, не обижусь. Сказал, что продукты заканчиваются, перечислил наименования и необходимый объем. Генерал заверил, что все будет. После этого я пошел к выходу, а оглянувшись увидел, как генерал бежит в заднюю комнату, чтобы немедленно вымыть руки. Всю дивизию считали прокаженными.

Свердловск весной 1979 года жил в атмосфере паники и страха. В смертельно опасной эпидемии люди сразу стали винить военных. Их избегали.

– Офицеры, живущие в Свердловске, ездили на службу троллейбусом и рассказывали мне, что каждый раз, когда они садились в него, все гражданские сразу выходили на улицу и больше в него никто не садился, – вспоминает Виктор Павлович. – Слухи распространяло партийное руководство Свердловска и области. Они говорили: «Военные проводили учения, во время которых рыли окопы и вскрыли могильники. В городке вдоль дорог валяются неубранные трупы». Даже Борис Ельцин, тогда еще первый секретарь обкома партии, обвинил дивизию в гибели людей. Однако затем его вызвали в Москву и рассказали об истинной причине эпидемии. Тогда он уже стал нам помогать.

Вскоре Свердловск наводнили «гости» из Москвы – сотрудники МВД, прокуратуры, КГБ. Причем не рядовые, а большие чины. В их задачи входило отвести подозрения от 19 военного городка, который располагался по соседству с 32-м.

– 5 апреля к нам прилетел главный санитарный врач страны Петр Бургасов с группой офицеров-эпидемиологов, – вспоминает начальник 32 военного городка. – Они обошли со мной всю территорию, так и не задав ни одного вопроса. Сказали только, что я бегу впереди паровоза и уже сделал все, что необходимо было сделать. Потом они попросили меня заставить офицеров и прапорщиков написать рапорты, что их жены покупали мясо с рук на неорганизованных рынках. Я напротив, запретил им писать такую ложь! Задачей офицеров-эпидемиологов, как я понял, было отвести подозрения от 19-го военного городка, чтобы скрыть истинную причину гибели людей.

Вскоре в 32-й военный городок поступила команда – выдать всем жителям таблетки тетрациклина с указанием принимать их по три штуки в день. Однако присланной партии оказалось недостаточно. В итоге антибиотик получили только офицеры, делавшие поквартирный обход, и те, чьи родственники уже заболели.

ЕЛЬЦИН ЛИЧНО ПОДБАДРИВАЛ В БОЛЬНИЦЕ

Во второй половине апреля, когда началась массовая вакцинация людей, от прививки умерло семь человек. 25 апреля в столицу Урала прибыл министр здравоохранения Борис Васильевич Петровский, однако, как рассказывают очевидцы, зайти в район бедствия он не рискнул – только облетел его на вертолете. На выезде из Свердловска появились блокпосты, которые не выпускали даже сотрудников КГБ. К концу апреля казалось, кривая смертности поползла вниз, однако затем прошел ленинский субботник, и отравленная пыль снова поднялась в воздух. Обработка улиц дезинфицирующими средствами не помогла.

– Вместо первомайской демонстрации я попала в больницу, – вспоминает Евгения Галитарова, в 1979 году главный врач свердловской санэпидстанции. – Как только появились новые случаи заболевания, я поехала на завод керамических изделий, чтобы обследовать все вентиляционные устройства. Там я, видимо, и заразилась. Меня поместили в отдельную палату в 40-й больнице. В один из дней ко мне пришла комиссия во главе с Борисом Николаевичем Ельциным. Он меня спрашивал, прививалась ли я, и как себя чувствую. Затем сказал: «Ничего-ничего, все будет хорошо. Не волнуйтесь, эпидемия началась из-за животных». Но, конечно, это никакие не животные, а вирусное заражение. Я не верю, что он так думал. В итоге диагноз «сибирская язва» мне не поставили, сказали, что это все последствия туберкулеза, который я перенесла в детстве. Потом я узнала, что вся Москва с нетерпением ожидала, подтвердится ли у меня «сибирская язва». Не подтвердилась. На этом поставили точку. И сколько я потом не обращалась в тубдиспансер, они отказывались ставить мне другой диагноз.

Люди тем временем продолжали умирать. Каждую квартиру, из которой врачи увозили зараженных свердловчан, скрупулезно исследовали санитары. Они составляли так называемые эпидкарты – документы, в которых описывается очаг заражения, а также все люди, с которыми больной был в контакте. По ним можно было бы не только точно назвать всех заболевших, но и определить, например, была ли в остатках пищи на тарелке бактерия сибирской язвы. Эпидкарты были прямым доказательством, что официальная версия о заражении через мясо с рынка – это ложь.

– Когда после болезни я вернулась на работу, меня попросили отдать все эпидкарты по сибирской язве на уничтожение, – признается Евгения Алексеевна. – Я хранила их в сейфе. Был у меня эпидемиолог, который занимался вопросами гражданской обороны. Он пришел и сказал, что приказали отдать на уничтожение не только медицинские документы, но и карту города, по которой я и Николай Бабич (заведующий свердловским облздравотделом, – прим. ред.), определили по направлению ветра, что источник болезни находится в 19-м городке. Мне пришлось достать все это из сейфа и отдать. Кто-то решил перестраховаться. Больше документов этих никто не видел. Не знаю кто именно их сжег. До сих пор жалею, что подчинилась приказу. Надо было сохранить все документы у себя.

«Комсомольская правда» продолжит рассказывать об этом ЧП. Если вы или ваши родственники пострадали в 1979 году от эпидемии сибирской язвы, напишите нам на электронный адрес kp.ekb@phkp.ru или звоните по телефону 8 (343) 379-27-72. Кроме того, присылайте нам архивные фотографии того времени. Мы обязательно опубликуем их на сайте и в газете.